Как я искала счастья на телевидении (2003 год) — исповедь ученицы Школы Практической Журналистики.
*****
Когда нет ни денег, ни работы, ни желания особенно рьяно искать и то, и другое: очень хочется халявы. Денно и нощно одна и та же мысль неотвязно теребит мозги. Наверняка же есть на земле место, где тебя ждут с распростёртыми объятьями и готовы осыпать золотым песком с головы до пят за красивые глазки да за ангельский голосок. Ну, должен быть где-то рай для лентяев и бездельников?!
Пошла я искать счастья. Долго ли, коротко ли, а на ВВЦ попалась мне в руки маленькая жёлтенькая бумажка, заманчиво предлагающая заработать, снимаясь в телепрограмме.
Положив сию печатную продукцию даже не в карман брюк, а в отдельный дальний карман сумки, я начала припоминать всё, что осталось в моей памяти от программ типа ток-шоу. Самым ярким воспоминанием оказался отрицательно-грациозный Дмитрий Нагиев и программа «Окна». «
Научись двигаться в нужном направлении >>>
Да, да, возмутительно!»- перезванивались домохозяйки, и не отрывая глаз от экрана, продолжали обсуждать то костюмы Нагиева, то выпады героев программы. Помню-помню, как тогда мне не давал покоя вопрос: розыгрыш ли это, или чистая правда? Ходили слухи, что снимаются артисты, сценарий пишется режиссёром, и всё это обман трудящихся. Не то, чтобы мне было важно, кто именно там снимается, но любопытство, знаете ли, — двигатель прогресса.
И, долго не размышляя, я пустилась в путь: сначала до станции метро «Профсоюзная», а затем на улицу Кржижановского. Когда в названии улицы так много букв «Ж», в голове само собой начинает что-то жужжать: найду ли я здесь хоть щепотку золотого песка?.
И вот я уже на входе в огромное здание, оказалась я аж в Доме Телевидения. Мне выдали пропуск, и я начала своё хождение по комнатам. Первая, куда меня направили, представляла собой помещение с бурлящей деятельностью. По фотографии Нагиева, забавно скорчившей рожицу, я догадалась, что программа, скорее всего, «Окна».
Люди входили и выходили очень быстро, словно на конвейере: заходишь, заполняешь анкету, фотографируешься, и отправляешься к столу, где дают ценные указания и бумажку.
Анкета как анкета, ничем, кроме одного пункта меня не смутила, а именно: «Готовы ли Вы сняться обнажённой, в белье или топлесс?». Я подумала, что афишировать свой целлюлит на всю страну не стоит, и написала «нет». После анкеты и фотографии, я наконец оказалась у стола, где раздаются своего рода «путеводные листы». У меня на нём значилось «рыночные отношения». С этой важной бумагой меня отправили в следующую комнату, где сидели, разбившись на пары: люди, нервно говорящие и люди озабоченно слушающие. Наверно, репетируют, подумала я, и решила, что ошиблась комнатой. Но вдруг ко мне подпорхнула в меру улыбчивая женщина, и очень проникновенно глядя мне в глаза спросила: «Вы хотите быть трагической героиней?». Русский человек на такую постановку вопроса всегда как-то сразу откликается, и я особенно остро ощутила себя русской. Пару минут спустя перед моими глазами находился текст сценария, страницы на четыре. Мне вспомнились студенческие годы и театральное прошлое. Эх, тряхнуть что ли стариной?
По роли я должна была играть разбитную торгашку с крепким лексиконом, крепкой гортанью, и особыми рыночными манерами общения. Конечно, мне давненько хотелось, словно гармонь, раскрыть всю мощь скопившегося недовольства, но как-то было непривычно. Милая женщина, будто читая мои мысли, осторожно ко мне подошла, и мы начали репетировать. Но тут случилось невероятное: вся моя злость на человечество куда-то внезапно делась. Милая тётушка уже начала меня так и сяк распалять, словно бойцового пса, а я чувствую, что у меня к горлу подкатывают слёзы. Мне и торгашку жалко, и себя, что тётка чуть ли не матом на меня орёт, а я испуганно молчу и шмыгаю носом.
Торгашки из меня не вышло.
Глядя на мою тоскливую физиономию, меня отправили на второй этаж, попроситься в массовку. На лестнице, ведущей на второй этаж, меня опять встретила фотография Нагиева. В комнате на 2-м этаже было значительно спокойнее. На листе тут же предложенного мне сценария, значилось крупными буквами «Дурки», а затем мелким шрифтом сама роль. Тут не требовался накал страстей, я должна была, убедительно тараща глаза, рассказать о том, как собираюсь открыть отель с плавающими официантами, надувными матрасами вместо подносов, где клиенты отеля, дайверы-самоучки, периодически выныривают то за креветками, то за пивом. Сыграть сумасшедшую у меня получилось. На съёмки меня утвердили. На следующий день меня ожидала генеральная репетиция, а вознаграждение намечено ещё через день, после основных съёмок.
Полдня промотавшись, я вернулась домой усталой и недовольной. Про сумму ничего не сказали; за пробы ничего не дали; торгашка из меня не получилась, а «дуркой» без буквы «к», я и так могу быть, без телевидения.
М-да, вроде бы и просто в телевизор попасть, а что-то не тянет.
Эх, где бы найти такой работы...
Виктория Локунова
